Виштаспа согласно кивнул головой и приготовился слушать. Ветки, сгорая в огне,
трещали, рассыпая в воздухе рыжие искры. И языки пламени развевали сумерки.
- Смотри, Виштаспа, какая чудесная сила в этом огне! Разве можно подумать,
глядя на кусок сухого дерева, что в нем живет это чудо огня? И вот, одна
ветка отдает свой огонь, и я кладу на ее место другую. Так и люди: мой
огонь носит меня по всему свету, а когда я сгораю, на мое место приходит
другой. Знаешь ли ты, сколько народов прошло по всей этой земле до нас?
Они строили города, засевали земли, достигали расцвета и навсегда уходили
с этой земли. Им, как и нам, была дана свобода выбирать между добром и злом.
Блажен тот, кто выбирал дорогу добра, но даже и он мог ошибаться и совершать
злое. И не всем хватало сил смирить свою гордость и признать свое зло, чтобы
исправить его. От этого зло накапливалось в мире и рождало новое; люди теряли
любовь, а насилие стало заменять им душу. И не Бог разрушил эти царства, они
погибали от своего же собственного зла.

Наверное, ты знаешь, что наш народ пришел в эту землю из дальних стран,
разрушенных завистью, жадностью, насилием и грабежами. Наши предки пришли в
эти края и сказали: вот та земля, которая будет нас кормить и где не будет
места несправедливости. И так оно и было в самом начале.

Тогда на этой земле был один язык, и все понимали и уважали друг друга и
селились семьями каждый на своем месте. Это был золотой век, когда любую
беду и радость люди делили на всех поровну.

И однажды кто-то сказал: "Что нам жить, как дикарям, в хижинах? Не лучше
ли взять от земли глин, обжечь кирпичи и построить себе жилище, где не будет
ни зноя, ни холода?"

Так началось строительство великого города, первого на этой земле. С каждым
днем город рос, и дома его становились все выше и уютнее. Тогда люди посмотрели
на дела рук своих, и в их сердцах поселилась гордость.
- Вот, - сказали они. - Бог слепил нас из глины, но не дал нам ни крова, ни одежд.
Мы же своим трудом построили все это. Разве мы ниже, чем боги?"

И гордость проникала в их сердца все глубже, и когда они глядели на своих
земляков, оставшихся в хижинах, то стали насмехаться над ними. "- Вот, - смеялись
они, - мы, подобно богам, обладающим разумом, построили себе богатые жилища, а
эти дикари так и остались дикарями. Давайте же научим их, как надо жить.

Если сами они глупы, словно дикие звери, то пойдем и станем для них богами!"

Так началось разделение людей. Часть из тех, кто остался "диким" стали работать
на горожан за хлеб и тепло, а тех, кто противился, силой обращали в рабов. И в
сердцах людей поселялись обиды, а несправедливость рождала сопротивление. Хозяин
гордился своим положением, а слуга и раб узнали вкус зависти. Люди перестали
понимать один другого, хоть и говорили на одном языке.

Многие уходили в другие земли и там строили себе города. Другие же, уйдя с
насиженных мест, так и остались кочевниками, начав жить грабежом и набегами.
Теперь уже даже и сами языки тех народов изменились, и они, как заклятые враги,
не понимают один другого.

Заратустра вздохнул и пошевелил веткой угли костра, отчего огонь вспыхнул с
новой силой.
Вот так опять на земле разрастается зло, - подытожил он свой рассказ. - И теперь
кто может рассказать этим людям, что все они равны перед Богом и истиной? Что,
отнимая хлеб у другого, они насыщают живот, но теряют связь с Богом? Что,
отворачиваясь от чужой беды, они разрушают Единство и предают Любовь, а
значит, сами же разрушают тот мир, где живут? Кто расскажет им это, чтобы
они услышали и на эти земли вернулся Золотой Век?